Лариса Миллер - поэт, прозаик, эссеист, родилась в Москве перед самой войной, окончила в 1962 г. Институт иностранных языков, преподаёт английский ("Роман с английским"), а также с 1980 года женскую музыкальную гимнастику по системе русской танцовщицы Людмилы Николаевны Алексеевой ("Лететь, без устали скользить"), член Союза Российских писателей и Русского Пен-Центра. Первые пуб-ликации стихов Ларисы Миллер появились в начале шестидесятых. Первый сборник "Безымянный день" вышел в 1977 г. Она автор восьми книг: трёх стихотворных сбор-ников и шести книг стихов и прозы. В июне 1999 года в издательстве "ХГС" должен выйти новый сборник избранных стихотворений Ларисы Миллер (см. <Книги>). Но-вейшие публикации стихотворных подборок: "Новый мир", № 3, 1999; "Стрелец", № 2, 1998 (вышел в феврале 1999 г.); "Vestnik" (США), № 1 (208), январь 1999 г. Стихи и проза Ларисы Миллер неоднократно звучали в передачах "Радио России", "Эхо Моск-вы", а также в регулярной литературной радиопрограмме "Прогулки фраеров" русскоя-зычного радио Израиля РЕКА. С января 1997 года Лариса Миллер ведёт рубрику "Стихи и о стихах" в программе "Радио России" "Воскресная лапша". 

     Проза Ларисы Миллер - о любимых книгах (<"Поговорим о странностях любви">), эссе о поэзии Георгия Иванова, Арсения Тарковского, Владислава Ходасевича, Влади-мира Набокова и других поэтов, "автобиографические" заметки о поэзии Пастернака (<"И всем, чем дышалось">), воспоминания о детстве, о послевоенной Москве, об от-це, погибшем  на фронте, о маме, которая, как и отец, была военным журналистом (<"Большая Полянка">), об Арсении Александровиче Тарковском, с которым Ларису Миллер связывала многолетняя дружба (<"А если был июнь и день рожденья">). Три раздела книги <"Сплошные праздники"> отражают три главных направления творчест-ва Ларисы Миллер: (1) "Судьбы картинки" -  автобиографическая проза, (2) "Однажды выйти из судьбы" - "стихи в прозе", лаконичные метафизические эссе особого, трудно определимого, жанра и (3) стихи. Лариса Миллер пишет также и публицистические статьи, собранные в книге <"Заметки, записи, штрихи">. В ней об ушедших – Лидии Чуковской, Борисе Чичибабине, Юрии Карабчиевском; о фильмах Отара Иоселиани,  Марлена Хуциева..., о поэзии Александра Кушнера, о России и загранице и о многом другом; последняя глава – "Давайте говорить" – публиковавшиеся ранее в периодике статьи Ларисы Миллер о нынешней литературной жизни, о том, что творится с рус-ским языком на радио и ТВ, о нас сегодняшних, о необходимости возрождения куль-туры общения, живого отклика, чтения вслух стихов и прозы: "Следует, по-моему, вернуть в школьные программы уроки риторики, декламации, которые когда-то суще-ствовали в гимназиях..."; ""ГРЯДУЩЕЕ СВЕРШАЕТСЯ СЕЙЧАС'' и от нас зависит, станет ли оно эпохой культурного ренессанса или эпохой "печального равновесия", всеобщего беспамятства, когда "наступает глухота паучья", где "провал сильнее наших сил"" (См. также "ЛГ", 2 февраля 1994г.).

                                     * * * 

                    Пишу стихи, причем по-русски, 
                    И не хочу другой нагрузки, 
                    Другого дела не хочу. 
                    Вернее, мне не по плечу 
                    Занятие иного рода. 
                    Меня волнует время года, 
                    Мгновенье риска, час души... 
                    На них точу карандаши. 
                    Карандаши. Не нож, не зубы. 
                    Поют серебряные трубы 
                    В соседнем жиденьком лесу, 
                    Где я привычный крест несу 
                    Своих лирических прогулок. 
                    И полон каждый закоулок 
                    Души томлением, тоской 
                    По женской рифме и мужской.

А ты в пути, а ты в бегах, 
Ты переносишь на ногах 
Любую боль и лихорадку, 
И даже бездна в двух шагах 
Есть повод вновь открыть тетрадку. 

И близкой бездны чернота, 
И неподъемные лета 
Вдруг обнаруживают краски, 
Оттенки, краски и цвета 
И срочной требуют огласки. 

И, Боже правый, тишь да гладь 
Способны малого не дать 
Душе гроша на пропитанье, 
И дивной пищей может стать 
В потемках нищее скитанье.