Пряник
Григорий Пасько
(Рассказ-рекомендации  для тех, кто пока еще не сидит)
 
 
    Скажу сразу, многое из того, что ты сейчас узнаешь, будет тебе неприятно. Ничего. Привыкай. Мне тоже было неприятно, но ... как видишь выжил. Главное - не впадать в панику и не раскисать, даже если тебя будут лупцевать дубинками по спине. На «ты» я тебя называю потому, что в тюрьме всех называют на «ты». Здесь, в тюрьме всем абсолютно безразлично, сколько тебе лет и какую должность ты занимал на воле. В крайнем случае заинтересует профессия: если ты радиоинженер, то при случае скажут починить сломавшийся телевизор. (да, да, не удивляйся, демокра-тия в советских тюрьмах . . . . . . . . настолько далеко, что даже в некоммерческих камерах встречаются телевизоры) 

    Итак, ты - пряник, то есть человек, впервые попавший в тюрьму. Ты, разумеется невиновен, попался случайно, вот-вот выйдешь, стоит позвонить только адвокату, ну и так далее и тому подобное . . . . . . . . . . . . .. Поэтому запомни: попавший в тюрьму редко когда выходит из нее ранее полугода. Так что настраивайся.  

    Лучше всего, когда ты читаешь эту брошюру до того, как тупые потные ребята в сером приедут за тобой, когда у тебя есть еще шанс подготовиться ко всему происходящему не только психологически, но и так сказать, материально. Причем нет разницы - и мне в том числе - кто ты: преуспевающий бизнесмен, простой рабочий, бандит, военный или журналист. В нашей стране подследственно- арестованным содержащимся в следственном изоляторе (читай - тюрьме) может оказаться кто угодно. (Даже - сам можешь вспомнить недавнюю наиновейшую историю государства Российского - и.о. Генерального прокурора или министр юстиции) Так что - готовься заранее, ибо жители России подразделяются на две категории людей: те, кто сидит, и те, кто готовится. Есть правда третий класс - фээсбэшники и всякого рода «мусора», милиционеры или как их называют в тюрьме -  «красные», которые - аб-солютно ошибочно - полагают, что им тюрьмы избежать удастся. Опыт свидетельствует, что удается немногим. Еще они напрочь игнорируют тот факт, что лица, благо-получно посаженные ими в тюрьму, когда-нибудь также благополучно из нее выйдут. (При медленном, но все же движении к вступлению в Европейский Союз Россия-таки отменит смертную казнь!) И многим из них захочется - так, любопытства ради, - поинтересоваться, как же там и чем же там поживает его любимый . . . . . - следователь... 

    Но это другая тема. Тебя она пока всерьез не касается. Тебе надо для начала собрать «майдан». «Майдан» - это такая большая, желательно, крепкая сумка, в которой зеки носят из камеры в камеру, из хаты в хату, по тюремному, свой скарб. 

    Я тебе в майдан вот что посоветую сложить. Тельняшку (майку), спортивные штаны, носки простые и шерстяные, носовые платки, простыню, наволочки, поло-тенце (два), одеяло, зубную щетку и пасту, мыло для умывания и хозяйственное, бритвенные принадлежности (кроме одеколона), расческу, коробок спичек, 10 пачек «Примы» (для зеков), несколько пачек . . . . . . . . - сигарет с фильтром (тебе советую либо не курить, либо бросить), ложку, металлическую миску, кружку, кипятильник, иголки-нитки, бумагу для письма, тетрадки, конверты, ручку с запасными стержнями, ногтекусачку (ножницы запрещены) и что-нибудь из еды. Впрочем, из еды надо не что-нибудь, а продукты длительного и . . . . . . . использования: лук-чеснок, сало, бульонные брикеты, лапша быстрого приготовления, сахар, масло, сухари (зря ты смеешься), чай (чем больше, тем лучше). Ну и пока все. Не забудь кипятильник. Консервы не пропустят. На первое время этого хватит, а там обживешься, освоишься и уже сам жене напишешь, что тебе надо. Да, матрац и одеяло тоже неплохо бы приготовить заранее: тюрьмы наши нищие, вряд ли тебе дадут что-нибудь стоящее. 

    Ну вот, ты почти готов. Собери все это, поставь дома в кладовку или в офисе в уголок и - жди. Если ждать - обязательно приедут. Если не ждать - приедут тоже обязательно, но внезапно. А это хуже. Но не смертельно. Будь готов к тому, что тебя возьмут ночью с постели, в гостях, у киоска,  где ты сигареты будешь покупать, у трапа самолета (как меня) или еще где-нибудь. У них на этот счет фантазий хоть от-бавляй. В одном они одинаковы: грубят, хамят, суют твои руки в наручники, давят на психику, приводят в отделение и сразу, пока ты тепленький, допрашивают. Потом бьют, бросают в камеру предварительного заключения (КПЗ), как правило, при районных отделениях милиции, затем выводят, снова бьют и снова допрашивают... Мой тебе совет, молчи и не сопротивляйся. Виноват ты или не виноват - молчи всегда. Вспомни фильмы про немцев и русских разведчиков, вспомни, что ты мужчина и - молчи. Первые 72 часа тебе надо просто выжить. Это тот срок, в течение которого «мусора» имеют право держать тебя в КПЗ. Могут, конечно, и дольше, но тогда им надо запастись соответствующими бумагами, да и адвоката им тоже нужно будет тебе предоставить. 

    КПЗ для человека, не бывавшего ни в тюрьме, ни в армии -  это шокирующее помещение. Особенно общая камера. Духота (людей - как селедок в бочке), вонь грязных тел и вонь от параши в углу, примерно так, что дышать нечем... Зайдя в хату (камера так называется), обязательно скажи «здравствуй» и свое имя. После этого, если спросят, можешь назвать статью, которую тебе шьют. Народ у нас сидит грамотный, сразу после этого тебе могут рассказать, сколько просидишь в следственном изоляторе (СИЗО) и сколько дадут на суде. Лучше сразу готовься в наихудшему варианту продумай . . . . . . . . максимальный срок следствия и максимальный срок лагерей. К примеру, меня обвинили по 275-й статье - государственная измена. Значит, решил я, от 1,5 до 2-х лет я проведу в СИЗО, а затем, лет 8 - 10 - в лагере. Конечно, по началу с этой мыслью свыкнуться тяжело. Давит на психику груз воспоминаний об относительно благополучной вольной жизни, о жене и детях (тут неизвестно, что лучше - когда они у тебя есть, или когда их нет. Вообще-то, конечно, лучше, когда нет - сам себе хозяин и голова не болит о семье). Поэтому, чтобы не грузиться, вбей себе в башку сразу и надолго, что отныне у тебя ничего и никого нет: ни квартиры, ни семьи, ни машины, ни работы, ни наград... Ты никто. И звать тебя никак. Зек. Безымянное быдло. Скотина. Тебя будут пинать дубаки, унижать менты, издеваться «следаки»... Через некоторое время тебе дадут погоняло, . . . . . . . . что-то  вроде твоего второго имени. Обычно разнообразием зеки не отличаются. Поэтому мне попадалось по нескольку Толстых, Хромых, Спортсменов, Малых, Больших, Дунайских и прочих только в одной тюрьме. Оригинальных, типа Пикассо, . . . . ., Шпион, очень мало, потому как мало все же политических, людей искусства, журналистов... К слову, о журналистах и шпионах. Так получилось, что меня, жур-налиста, кэгэбэшники назначили шпионом. Поэтому погоняло «Шпион» прокопало (продержалось) недолго, так как порядочным арестантам, по понятиям, в падлу (то есть не следует)называть зека так же как его называют мусора. Ну, это к слову... 

    Итак, из КПЗ тебя переведут в СИЗО. Там на первом этапе разместят в жуткую камеру, где ты проторчишь в лучшем случае пару суток, перед тем, как тебя, небри-того и страшного (заберут тебя все равно без майдана), сфотографируют, снимут отпечатки всех пальцев (кроме тех, что на ногах), дикой толщины иглой многоразового использования сделают тебе кровопускание (не упади в обморок, а не то женщина, по половым признакам во всяком случае, пообещает «ебануть чем-нибудь»), сделают флюорографию... Это все называется карантин. Помню, один 5 дней жил в камере, все карантин проходил, потом он трое суток в тройнике (маломестной камере) с танка (унитаза) не слезал: заразу какую-то подхватил... После карантина тебя, скорей всего, посадят в тройник : камера, где 4 шконки (койки), где тепло, уютно, не воняет, сидят (давно-о-о сидят) бывалые зеки и с улыбкой тебя спрашивают: «Нучто, охуел? Ничего. Пообвыкнешься, придешь в себя и ...будешь жить дальше.» Ты рас-слабишься, начнешь отвечать на вопросы, что-то от себя рассказывать... Пока ты не открыл рот, вспомни: один из четверых - пятерых - шестерых в тройнике - наверняка «наседка» - подсадная утка, в обязанности которого входит запомнить твои рассказы и передать их куда следует. Поэтому, когда чувствуешь, что интерес к твоему делу перешел в русло практических и конкретных вопросов, не постесняйся и не побоись - «за спрос не бьют!» - задать контр-вопрос: «С какой целью интересуешься?» Уверяю тебя, что после этого ты не услышишь более ни одного вопроса. 

    В тройнике ты впервые за много суток относительно спокойно выспишься, сполоснешься на унитазе (это нетрудно, зеки научат), придешь в себя немножко и надолго задумаешься над тем, куда и за что ты попал. Будь готов к тому, что тебя ни следователь, ни адвокаты не востребуют и неделю и две... 

    После первого допроса, на котором ты либо не захочешь отвечать вообще (т.е. давать показания) отвечать без адвоката, или отвечать не так, как хочется следователю, тебя в 99 из 100 случаев переведут в общую камеру. Общая камера - это, собст-венно, и есть тюрьма. Согласно «Правил содержания обвиняемых и подследственных» (есть такие, кстати, изучи их прямо сейчас, параллельно с этой брошюрой, можешь даже сопоставить.) Если ты военный или мент, то тебя не должны содержать в общей камере, с осужденными или даже судимыми. Но все это полная ерунда. Держат, и подолгу. И не без определенных целей. Цель первая - подавить остатки психической сопротивляемости окружающей действительности. В общей камере, рассчитанной на 6 - 12 человек, всегда содержится не от 25 до 40 человек. Теснота, вонь, жесткая хроническая нехватка воды, вечный шум - это и многое другое действует на психику очень сильно. Зайдя в хату, поздоровайся, назовись - имя, статья. Обязательно найдется в хате ответственный, главный - назови его как хочешь, - кто задает побольше, но вполне конкретных вопросов. Цель этих вопросов - определить, кто ты есть по жизни - блатной шпанок, мужик... Скорее всего, последнее. Хотя, если молодой, можешь встать на шпановскую стезю. Вновь прибывший мужик будет приставлен мыть посуду, полы, словом, что-то делать... Тебе желательно определиться, потому что балласта хата не любит. Через пару дней ты выяснишь, что почти у всех есть обязанности: пиковые стоят у робота - железных   дверей и предупреждают хату о том, что творится на продоле - в коридоре. Кто-то из мужиков рулит за  крокодилом - длинным металлическим столом: надо вовремя набирать баланду, оставлять спящей смене, мыть посуду... Кто-то постоянно следит за дорогой - веревочным путем на решетке, через который в хату попадает все что угодно, от записок - малявок до чая-курева и даже дров для стрел. 

    Ты обвыкнешься, и уже через неделю скотская жизнь твоя войдет в определенный ритм. 8.00 - выход на продол на поверку, завтрак, прогулка один час в тес-ном тюремном дворике, обед, ужин, . . . . . . . на шконку (койку), беспокойный зековский сон. И так - каждый день, месяц, год. Разнообразие вносят общение с следаком, адвокатом, баня, свидания с женой (раз в месяц), письма... Все. Остальное время, свободное от тюремных обязанностей, можешь читать (если есть что) или смотреть (если есть куда). 

    Чуть позже я тебе подробней расскажу о некоторых моментах тюремной жизни. А сейчас хочу предупредить, что если тобой, подследственным, будут заниматься ФСБ или кто-то такой же серьезный как Генпрокуратура, то наседка будет тебя сопровождать всюду и не одна, все твои письма и даже официальные обращения к Президенту, Генпрокурору будут перлюстрированы не только спецчастью СИЗО, и не столько ею, а именно ФСБ. Если надо (а надо часто), то твои телефоны будут и после твоего ареста прослушиваться, за женой и друзьями будут следить, из свидетелей будут выбиваться необходимые показания и т.д. и т.п. Надеюсь, книжки про 1937-й год, КГБ и ВЧК ты читал, кино смотрел. Так вот, их методы почти не изменились. Гуманнее они не стали. Выше интеллектом - тоже. Из тюрьмы тебя не выпустят ни за что - иллюзий не строй. Так что лучше всего либо живи как мышь полевая, либо иди сдавайся сразу. Жаль мне тебя, если у тебя есть друзья в ФСБ или в милиции - лишние объемные свидетельские показания не в твою пользу тебе обес-печены. (Конечно, я не беру тот «клинический» для нашей страны случай, когда твои друзья из вышеназванных организаций - очень высокие начальники, а сам ты - губернатор или очень крутой и богатый человек. Там, на том уровне, другие законы, суммы и сроки. Иногда все это перевешивают каких-то девять граммов.) 

    В общей хате зеки придирчиво тебя осмотрят и уже в первый вечер попросят шерсть из твоего свитера на «дорогу» - веревку для малявок, шкурок, кишок. Друго-му понадобятся твои сапоги или брюки, или куртка - «сходить завтра на суд», третий попросит закурить, четвертый - иголку с ниткой и т.д. Ты  - в замешательстве: не дашь - жлобом сочтут, дашь - потом не вернешь. Так вот: ты имеешь полное право никому ничего не давать. И ничего никто тебе не сделает. Но мой тебе совет: в каждом отдельном случае надо также отдельно и поступать. Я, к примеру, сознательно лишился двух рукавов от свитера. Зато потом никто не мог меня попрекнуть, что я для хату ничего не сделал. Поделился я чаем, сигаретами и нитками. Остальное, сказал, мне самому нужно всегда, ежедневно. И это была правда. 

    Если тебе заскочит «дачка» - продуктовая передача, она же кабанчик - не суетись. Я тебя понимаю: неделю-две ты жрал серую баланду от которой у тебя отрыжка и изжога, и никакая падла не дала тебе ни кубик бульонный, ни чеснока дольку, ни сальца кусочек, хотя многие это добро наяривали. Да, наяривали! Но  - имели полное право наяривать и тебе не давать. Толковые мужики тебе, прянику, растолкуют, что семьям - микрогруппам - в хате из дачки можно дать чего-то, что-то - на больничку, что-то - для всех (чай, сигареты), а остальное - твое. Ешь его сам или прибивайся к семейке - твое дело. Никто и ничего у тебя не отберет. Я тебе советую прибиться к семейке. Мне заскочила дачка, а я уже дней 8 жрал баланду с семейкой, потом я всю эту семейку кормил своей дачкой. Самому почти ничего не перепадало. Но! Я не сдох и народ в мою сторону не кивал. Ну а то, что моей семейке кабанчики позаскакивали через день после того, как меня перевели в другую хату - тут уж никто не виноват. 

    Еще о еде. Культа из нее не делай. Забудь, что есть  в мире такие вещи, как пиво, мороженое, шоколадные конфеты, торты, котлеты, гамбургеры, шпроты и прочая ерунда. Конечно, в дачке богатая жена может все это тебе принести. Но я так думаю, что это лишнее, да и на нервы действует малоимущим (а таковых на тюрьме - большинство. Они потому и в тюрьме сидят, что малоимущие). Баланду, в принципе, тоже можно есть. Но если есть возможность ее не есть - не ешь. Лучше голодным быть, чем что попало есть. Почитай Омара Хайяма - там на этот счет есть хорошие строки. 

    Так, с одеждой, едой разобрались, поехали дальше. После работы - не скрою, животной, ибо животное в тюрьме на первый план само собой выходит, - покаляка-ем о ... духовном, точнее об общении с зеками. Хочешь-не хочешь, а общаться придется долго и со многими. И зачастую оказывается, что «академиев» они не кончали. Конечно, тебе все расскажут по понятиям зековским, кто есть кто: кто такие положенцы и ответственные, бродяги, шпанюки и прочие сословия вплоть до красных, малолеток, опущенных-обиженных. Коль суждено сидеть тебе долго, то поймешь ты всю подноготную досконально, а коль не нужно оно тебе, так и вдаваться в подробности не стоит, меньше знаешь, крепче спишь. А сон арестанта - дело святое.    

    Общайся с зеками просто. Своей образованности (если она есть) не показывай лишний раз, а учись слушать. Как говорил один умный человек, лучший способ развлечь человека - это выслушать его. Вот и слушай. Начни это с КПЗ. Да не стесняйся спрашивать, ибо за спрос не бьют. Из одних разговоров о тюрьмах и лагерях ты уже будешь многое знать про жизнь эту зарешеченную, да и в той, вольной, лучше разбираться научишься. Главное - не расспрашивай других и не распространяйся сам конкретно о чьих-либо и конкретно о своем уголовном деле, то бишь «деляне». Это считается признаком дурного тона («С какой целью интересуешься?») Народ наш в основном простой и добрый (если это слово уместно в тюрьме): ты к ним не по-подлому - и они в тебе человека видеть будут. Гнусных, жадных, противных - таких хватает. Помню одного золотозубого. Попросил ниток, я дал. Так он, падла, полмотка, не моргнув наглым глазом, отмотал. И спасибо не сказал. Да! Чуть не забыл! По понятиям в тюрьме не принято говорить «спасибо» или «на здоровье» (могут ответить: «Что тебе до моего здоровья?») Но если ты человек воспитанный и в таких случаях не можешь молчать, то кивни головой или скажи «душевно». Конечно, дурацкие правила, но и они меняются: в тройниках воспитанные люди и «спасибо» говорят друг другу, и «на здоровье». И ничего - тюрьма стоит. 

    Конечно, тебе много еще расскажут чисто зековских правил. По началу ты будешь ошибаться - косяки пороть. Первый раз прощается: пряник он и есть пряник, что с него взять... Второй, третий - тебе уже всякого укажут. Ну а дальше можно и кружкой по лбу схлопотать. Был у нас в общей хате один такой погоняло Матрос. Уперся рогом и знай свое наворачивает, не обращая внимания на неоднократные за-мечания камерных авторитетов и молчаливое осуждение всей хаты. Ну и . . . . . . . . его пару раз. Только после этого он вроде что-то понял. 

    Свой круг общения, свою «семью» ты, если не дурак, найдешь за неделю или раньше. Меня как-то прибивало к главным в хате, и я не жалею об этом. Потому что информацию об уголовном мире получал из первоисточников. Спасибо им, что и они не отторгали меня, хотя по зековским понятиям я - «рыло автоматное», как военный и мужик по-тюремному. Одни видели во мне журналиста и использовали для написания жалоб, объяснительных, писем, открыток и стихов. И не было случая, чтобы я кому-то отказал. А в другой общей хате пришлось несколько раз и полы помыть, и на пальме - верхней шконке - поспать... Не то страшно, страшно, когда в хате о тебе хреновое мнение сложится, или, не дай Бог, хата тебя на лыжи  поставит, то есть заставит выехать самому по проверке с вещами. Мало того, что тебя выставят, так за тобой шлейф «лыжника» по всему централу пойдет. И тогда мне тебя жалко будет. 

    Но я не думаю, что ты конченный идиот, черт - закатайся в вату или «черт на катушках» или бык или лось сутулый (таких характеристик удостаиваются кандидаты в лыжники). Я думаю, что ты человек с мозгами и поймешь даже то, что я описать забуду. Словом, ты понял, что в общении - будь то зеки, следак, дубаки (ты уже, наверное, понял, что это тюремные работники, которые работают на этапах: дежурные, конвойные и прочие) - главное, слушать, как говорят . . . . . . . . . «работать на прием». Языком молотить можно лишь с адвокатом, и то не в каждой комнате, в которую приводят для таких общений. Многие комнатки прослушиваются. Также прослушивается и записывается (если надо) твой разговор с женой на сви-данке - свидании. Научись помнить об этом всегда. 

    Скажешь, легко - молчи себе и все. Хрен ты угадал и рано расслабился. Будешь только молчать - найдутся зеки-зубатки, которые подначками будут кусать тебя (а многие зубы накусали на этом - будь здоров), пока до костей не обгрызут. Нужно будет научится грамотно огрызаться. Поэтому ты не просто молчи, а вслу-шивайся, как зеки общаются меж собой. Один задевает другого, а тот ему бац фразой приблатненной по хребту, и тот - «упал и отполз». До драки дело доходит редко, и это, я полагаю, правильная, как говорят в тюрьме, постанова. Ибо на . . . . . . . . . физического свойства (проще говоря - . . . . . . . .) можно нарваться у мусоров. А потакать им в этом - в падлу. Пример насчет огрызания приведу свой. Один толстый достал, и не только меня, тем , что в ответ на слово «можно» выдавал целый каскад старого, как вещмешок, солдатско-сапоговского якобы юмора: можно Машку за ляжку, можно еще там что-то да чего-то... И пока не выдаст на гора этот перл, он, толстый, с места не сдвинется. Однажды, когда он, как танковый двигатель, долго начинал набирать обороты своего «можно...», я резко оборвал его и продолжил: «Можно толстых на сало, чтоб с ряшки свисало». После этого он со своим «можно» закатался. 

    В целом же с сокамерниками нужно научиться ладить. Если ты коммуникабелен - проблем не будет. Впрочем, и замкнутый по натуре человек, если он не дурак, тоже найдет свое место и роль в хате и не будет ни у кого вызывать раздражения. 

    А раздражение в тюрьме может вспыхнуть из-за любого пустяка. Надеюсь, не надо тебе объяснять, отчего оно: скученность народу, долгое сидение в замкнутом пространстве, да еще без выхода сексуальной энергии. Кстати, последнее почему-то не учитывается в армии и на флоте в качестве одной из причин махровой дедовщины. Были бы у солдат-метров, а также у зеков своего рода встречи и свидания, хотя бы изредка в интимной обстановке, проблем с невыплеснутыми эмоциями было бы, на мой взгляд, меньше. 

    Впрочем, нас с тобой это не касается, как и всех русских зеков тоже. У русских, как говорит поэт, собственная тупость. Или гордость? Не помню. 

    Еще об общении. Очень быстро ты научишься и огрызаться и по фене ботать. Зараза прилипает быстро. Через месяц я с адвокатами с трудом общался, а следаку на его вопрос «как самочувствие?» ответил: «С какой целью интересуешься?» Поэтому чтобы совсем не деградировать читай книжки. Желательно умные, а не по-рожняковые, вроде всяких там Бешеных, Марининых и прочих. Само собой, тебя потянет на тюремную тематику.