Дело Григория Пасько
(пока суд не ушел в совещательную комнату)

Александр Ткаченко
Русского Центра
Международного
ПЕН-клуба
    Почти все четыре последних месяца я сидел в военном суде ТОФ во Вла-дивостоке, где рассматривалось дело военного журналиста Гргория Пасько, об-виненного в измене Родине в форме шпионажа. Слушал, изучал документы, за-давал вопросы как общественный защитник. Никаких подписок о разглашении тайны закрытого суда я никому не давал, да, собственно, никаких военных секре-тов, которые можно было бы выдать, я тоже на суде не слышал. Ибо, откровенно говоря, судят во Владивостоке не военного журналиста, а просто журналиста, журналиста, который вышел из формы общепринятых понятий журнализма: он все время ходил «по-над пропастью». И мальчики из ФСБ наблюдали за ним и ждали, когда же он оступится. Но он не оступился. И тогда они ему помогли. По-могли, чтобы сделать себе карьеру, потому что с 1983 года в районе Приморского края, напичканного военными тайнами, не было поймано ни одного шпиона за ис-ключением китайца, который сфотографировал какой-то самолет. Вы представ-ляете, как им хотелось поймать шпиона! Но дело не только в этом. Сами они бы не додумались, - кишка тонка, старшие товарищи им подсказали. Им тоже захоте-лось отличиться. Да и персонаж удивительный - смелый, общительный, поверив-ший в свободу слова и свободу действия не только на благо Родины и междуна-родного сообщества - Григорий Пасько, который пошел, как говорится, «поверх барьеров»,  несмотря на то, что был в форме морского офицера, капитана второ-го ранга. А что? У нас ведь в Конституции есть регламентация по средствам мас-совой информации и ничего нет специального для военных журналистов. Григо-рий свято поверил в Федеральный закон, однако судят его теперь по военным указам, подписанным еще ГКЧПистом маршалом Язовым.

    Все дело Григория Пасько построено на свидетельских показаниях, кото-рые были разбиты самими же свидетелями в суде, поскольку на следствии их за-пугивали и на них давили следователи ФСБ, а суд - это все-таки возможность под присягой сказать хотя бы часть правды. Ведь не все могут быть героями за закры-тыми дверями. На это и рассчитывали молодые гопчекисты из ФСБ ТОФ... Но Григорий Пасько, зачастую в прошлом коллега и товарищ, находящийся за решет-кой в зале суда, сильно смущал свидетелей, тех, кто на следствии под прессом фсбэшников оговаривал его, затем подписывая протоколы... Один из свидетелей, водитель по специальности и к ядерной физике не имеющий никакого отношения, когда услышал слаженную запись своих свидетельских показаний из следственно-го протокола о ядерных зарядах и чертежах ядерных котлов подлодок, чуть ли не возгордился оттого, что было это записано почти языком Ландау или Эйнштейна из учебника для высшей школы. «Так что, это Вы так выражались на следствии, в то время как сейчас не можете отличить ядерный заряд от ядерных отходов?» - спрашивает защита. «Нет, нет, но подпись моя, подпись моя...» Жалкий, трусли-вый пот и стыдливый взгляд за решетку в глаза Пасько: «Гриша, ты хочешь, чтоб я сидел вместо тебя?»... Это ж надо так запугать, чтобы бывший товарищ и друг так потел и кололся, потел и кололся...

    Когда обвинительное заключение повисло в интернете, то всем удалось прочитать, в чем же обвиняется Григорий Пасько. Надо сказать, что это звучало внушительно для тех, кто не знаком с делом и с происходившем в суде, с факта-жем защиты, которым все эти обвинения разбиваются. На это и было рассчитано. Заткнуть неугодного журналиста, который полез в продажу двух авианосцев ТОФ южнокорейцам, заткнуть журналиста, который полез в историю гибели подлодки в бухте Чажма, после  чего по спискам погибших начальство ТОФ и их семьи долго получали денежные пособия. Заткнуть журналиста, который так смело говорит обо всех экологических бедах на ТОФе, неразрешимых, пожалуй, никогда. Так звучал устный приказ одного из контр-адмиралов, прибывшего из Москвы. Он, ве-роятно, принимал участие в продаже флота и, самое главное, в невыполненных обещаниях построить на эти деньги военные городки для морских офицеров и их семей... Вот и заткнули Григория Пасько, бросив его в СИЗО на полтора года. А для этого есть все - и собственная прокуратура, и собственная служба ФСБ ТОФ, которая незамедлительно это все и соорудила, - обвинение на двадцать лет тюрьмы. По счастью, нет уже в Уголовном кодексе по 275-й статье расстрела, а то и он был бы в обвинительном заключении.

    Все свои действия Пасько, и это подтвердили свидетели, производил толь-ко с разрешения высшего начальства, имевшего право ставить визы на проход к тем или иным объектам. Съемки Пасько производил в присутствии двух офице-ров, согласно регламенту. После каждой его командировки в ту или иную часть публиковались статьи в «Боевой вахте», которая командировала его специально для освещения той или иной тематики. Мог ли Пасько заходить туда, куда заходи-ли американцы, согласно договору об СВ-2, к баллистическим ракетам? «Да Вы что, никогда и никак!» - отвечает контр-адмирал И.Д.  Моисеенко, отвечающий за ракетную технику ТОФ.

    Но лучше всего говорят о полной невиновности Григория Пасько обычные контр-доводы на нелепые доводы, выдвинутые в обвинительном заключении. Например, Пасько обвиняется в том, что он передал японской стороне, а это телекомпания «NHK», а не мифические спецслужбы японской разведки, брошюру о спасении космонавтов России, Японии и Америки, если они упадут в капсуле в Японское море. Спрашивается, зачем шпиону давать такое задание, если согласно трехстороннему соглашению, подобная инструкция есть у каждой сто-роны. Да и к тому же странички, по которым Пасько написал статью общего характера в своей газете, признаны несекретными даже Восьмым управлением. Кстати, во всем деле Пасько нет никаких доказательств факта передачи секретных сведений, что особенно существенно в таких делах.

    Далее журналист Пасько приезжает    к месту отхода эшелона с отработанными радиоактивными отходами по заданию командования, чтобы осветить в прессе выполнение соглашения по вывозу к месту очистки целого эшелона радиоактивных отходов. Ему разрешают снимать только один вагон, что он и делает. Затем он пишет и печатает статью «Наш эшелон, вперед лети» и  публикует снимок одного вагона, который, кстати, ничем внешне не отличается от обычного. Но его обвиняют в том, что он выдал японцам секретные сведения о времени отхода эшелона, а также его маршрут.  Возможно ли это? Нет, нет и нет. Даже контр-адмирал Лысенко, отвечавший за этот эшелон, не знал времени отправки. Это может знать только начальник эшелона, с ним Пасько контакта не имел, не говоря уже о маршруте, поскольку загруженный эшелон уже находится в ведомстве МПС. Для обвинительного фона судом задается вопрос контр-адмиралу: «Могли ли взорвать японцы эшелон в Приморском крае?» У адмирала лезут глаза на лоб. «Да вы понимаете, что если все это хлынет в море, то мало не покажется не только нам, но и Японским островам...»  Суд умолкает. «Ну хорошо, а на территории Сибири, куда последует эшелон, могут ли японцы его взорвать?» – «Да зачем же им взрывать то, во что они вложили сорок пять миллионов долларов с целью очистки жидких радиоактивных отходов», -- недоумевает контр-адмирал.  Но, видимо, идея о подземном туннеле между Лондоном и Бомбеем не дает никому из обвинения покоя и они снова спрашивают свидетелей. Пасько обвиняют в том, что он, используя свои связи, достал доклад – финансовый отчет по ТОФ и передал его японцам. «Да ему сам его отдал для публикации в газете,-- говорит другой контр-адмирал, -- потому что этот доклад несекретен» --- «Это ваше знание или мнение?» – «Знание, потому что и доклад-отчет по финансовой деятельности ВМФ России Несекретен». Опять вопрос: «Это знание или мнение?» – «Передаю суду для ознакомления пакет документов, прошу огласить». Оглашают – финансовый отчет Министерства обороны России без грифа «сов. секретно» и даже «для служебного пользования»... Вот так-то. А как же доклад-отчет по финансовой части с грифом «секретно»? Да очень просто – фсбэшники  ТОФ засекретили его задним числом специально, чтобы обвинить Пасько... Смешно, да? Плакать хочется.

    Осматриваются вещественные доказательства. Обычная оргтехника журналиста – фотоаппарат, магнитофон, компьютер, изъятый дома и т.д. Затем оглашается прослушка телефонных разговоров. Всего Пасько слушали 90 часов. Оглашаются только шесть пленок по полторы минуты – вероятно, наиболее веские доказательства его шпионской деятельности. Привожу дословно один из разговоров Пасько с японцами, т.е. заказчиками.

    ПАСЬКО – Значит так, я вылетаю завтра в Японию.
    СОТРУДНИК ТЕЛЕКОМПАНИИ—Где Вы будете жить?
    ПАСЬКО --  Да точно не знаю. Тут договорился с одной гостиницей в Токио. Как Вы думаете, если я захвачу долларов 500, хватит заплатить за проживание?
    СОТРУДНИК – Да, наверное, хватит.
    ПАСЬКО – Я хочу нанять переводчицу с японского за 10 тысяч йен, мне сказали, что это недорого. Смогу ли  это сделать за свой счет?
    СОТРУДНИК—Вероятно, да, это нормальная цена.
    ПАСЬКО – Ну хорошо, я тут захвачу пару материалов, когда прилечу, позвоню. У Вас телефон не изменился?.
    Называет номер телефона.
    СОТРУДНИК—Нет, это старый номер факса, запишите телефон.

    На этом прослушка обрывается.

    Ну и что? Каков шпион, едет к своим хозяевам, не знает, где будет жить, собирается платить своими деньгами, нанимает переводчицу... Смех, да и только. Плакать хочется. Потому что Пасько вот  за эти бредни сидит уже полтора года в СИЗО. А обвинение, а следователи из ФСБ ТОФ не унимаются – как же, он получал за свои материалы вознаграждения. А по-нашему, по-журналистски, -- это обычный, даже скромный гонорар от японской телекомпании. Когда 100, когда 300 долларов. Однажды даже тысячу. Да какой шпион будет работать за такие деньги, подвергая себя такому риску? Кстати, тысячу Пасько, по-моему, получил за фильм «Зона повышенной опасности», который произвел шок в Японии после показа его по телевидению. Фильм был о том, как сливаются жидкие радиоактивные отходы наших подлодок в Японское мое. Именно после этого японское правительство и выделило 45 миллионов долларов на строительство очистных заводов, и эти заводы уже работают. Недаром Пасько  снимал вагон эшелона, чтобы показать всему миру, как мы выполняем международные соглашения. И это результат так называемой шпионской деятельности Григория Пасько...

     Есть еще неоспоримые доказательства невиновности Григория Пасько. Но мне кажется, что и так все ясно, ибо все остальные обвинения в измене Родине такие же сфабрикованные, и так же просто разбиваются. Тогда Вы спросите: «А зачем все это?» Если бы можно было просто ответить. Но вот что настораживает. Григорий Пасько мне как-то сказал, что в момент передачи в суд дела он предупредил начальника следственного отдела ФСБ ТОФ Егоркина, что, мол, будут  судить журналиста и писателя и поднимется скандал. «Ну и что? -- цинично ответил ему наследник боевого чекизма. – Мы знаем это и готовы»... Т.е.  сразу возникает вопрос о показательности процесса – можно громко заявить о своей роли в обществе, это первое. Второе --  попытаться возвратиться к принципу государства в государстве и под завесой секретности делать с народом и интеллигенцией что угодно. Наконец, на примере случая с Пасько попытаться заткнуть рот всем журналистам, особенно строптивым. После провала дела Александра Никитина доказать свою вменяемость в деле другого «шпиона» – Григория Пасько. Ну и, наконец, нельзя исключить частных корыстных целей  -- на костях Пасько господин Угрюмов взобрался по служебной лестнице ФСБ – он сейчас в Москве и сыто занимает такое же место, только в ранге начальника ФСБ ВМФ России. 

     Что еще можно сказать о деле Пасько? Это дело против всех нас. Новые чекисты не хотят, чтобы  русские, японские, американские и вообще журналисты разных стран сотрудничали, им станет лучше, если между нами всеми будет великий раздрай. Что они и сделали во Владивостоке: японские журналисты в ужасе от русских, русские от японских, все друг друга подозревают, а это фсбэшникам  только и нужно. Так что, защищая Григория Пасько во владивостокском суде, адвокаты и общественные защитники защищают свободу слова, как японскую, так и русскую, и кстати сказать, свободу слова любой страны от наступления на ее хрупкое создание наглых башмаков российских спецслужб, которые хотят утопить в Тихом океане остатки российской демократии, выйти на берег, вздохнуть чистым родным радиоактивным воздухом, закусить мутированной корюшкой и выдохнуть – и никакого тебе оппортунизму, понимаешь...» И сладко почесать – левой рукой одну голову, правой – другую...

     Но что же скажет суд, уйдя в совещательную комнату? Ведь ничего в деле Пасько нет, он чист. Более того, виновны другие в том, что он просидел почти два года в одиночном заключении. Это теперь ясно, как Божий день. И все же прокуроры будут стоять на своем : «Виновен». Защитники на своем: «Невиновен». Весь мир орет в двух тысячах письмах протеста: «Невиновен». Но что же скажет суд, притом что за годы советской власти и современной России ни один человек, обвиняемый в измене Родине в форме шпионажа, не был оправдан?

     Суду нужно будет создать прецедент. Впервые в истории страны. Это трудно – пойти против течения, против инерции репрессивного мышления, против самих себя, в конце концов... Но необходимо, ибо по-другому это будет против всех, кто живет надеждой на новую жизнь, на новую Россию.